В те времена (писался эпос незадолго до, во время и сразу после 2-ой мировой войны) всё было поразительно ясно: вот абсолютное Зло в самом центре Европы, стремящееся захватить весь остальной мир, вот ещё Зло, но другого рода в огромной стране на условном востоке, которое упорно противостоит уже упомянутому ранее Злу, и тем самым практически является Добром, вот разрозненные силы Сопротивления первому из перечисленных Зол, разбросанные почти по всей Европе, вот отчаянно злобная императорская Япония, угрожающая вечно справедливой и всегда прогрессивной Америке, вот пылающая далёкая Австралия (как в знаменитом одноимённом блокбастере), вот неразбериха симпатий и антипатий к воюющим сторонам на Ближнем и Дальнем Востоке, вот нейтральная Швейцария с её дивными альпийскими лугами, тучными стадами, вкусными шоколадками и надёжными банками, свято хранящими тайну вкладов, вот Швеция, сотрудничавшая с обеими воюющими сторонами (согласно данным из Википедии), и вот, наконец, безусловное Добро на маленьком острове, сиречь старая, добрая Англия, в каковой и писал свою эпопею знаменитый писатель.

Какова же ситуация сейчас, в текущее время? Всё крайне неясно. Во-первых, мир делится на Запад и Восток (кому-то ближе «левая» половина, а кому-то «правая», а кто-то стремится к единению этих частей и достижению прижизненной Нирваны где-нибудь в гостеприимной Голландии). Во-вторых, мир делится на Север и Юг, что считается сейчас более продвинутым и позитивным способом для деления культур, территорий и экономик. По-другому, мир делится на «богатых» и «бедных» (в географическом смысле это деление пересекается с отмеченными сторонами света и выясняется, что богаче живут там, где прохладнее и «полевее», хотя с другой стороны, а как же арабские шейхи, индийские магараджи, африканские вожди, китайские миллионеры-партийцы, российские олигархи, а также цыганские и латиноамериканские бароны?).

Особенное ожесточение вызывают разные способы деления на мировое Зло и соответственно Добро. На Западе (уже далеко не диком) имеют чёткое представление об Оси Зла, каковая и не ось вовсе, а скорее набор неприятных и неблагонадёжных пятен на круглом и разноцветном глобусе, который удобно вертеть на оси настоящей, металлической. У наших отечественных распределителей Добра и Зла такая точка зрения одобрения не вызывает, тем более что и нас самих всё время пытаются присоединить к неблагонадёжной части пятен (поминая и недостаточную нашу ласковость к Кавказу – зону особой опеки со стороны Запада, и газовые проблемы с молодой демократической Украиной, и вообще зачем нам столько ракет, если мы не являемся Добром Безусловным?).

Ну и, конечно же, по-прежнему присутствует в нашем многообразном мире деление по этническому, национальному, религиозному и прочим признакам: всё, как и раньше. Но не совсем. Например, вдруг ставшие практически повсеместной угрозой т. н. террористы и (или) экстремисты (в каковые попасть ещё проще: достаточно неосторожного слова), по заверениям верховных определителей опасности (точнее их назвать просто опасаюсь) напрочь лишены национальных и религиозных признаков. При этом их экстремисткие и т.п. лозунги содержащие прямые указания и на тот или на другой, или на оба признака сразу следует считать отвлекающим манёвром, провокацией и даже галлюцинацией.

Недаром ещё в гремящие 90-е возник понятийно-смысловой казус, когда в репортажах о югославских кровавых конфликтах, упорно повторяли фразу о боях между сербами и мусульманами; это вроде как противостояние белого и горячего или прямоугольного и тёмно коричневого: одну сторону определяли по этническому признаку, а другую по религиозному.

Что же касается жертв этих безликих террористов или «обычных» преступников, то им иметь некоторые признаки всё же разрешается, но не всегда. Это правило в наше время более чем заметно и относится не только к глобальным столкновениям, но, прежде всего, к повседневным (увы) конфликтам и происшествиям. Видимо, существует сложная таблица, по которой всё те же верховные определители (см. выше) решают, кого предпочтительно отметить как человека с рядом признаков, а кого следует рассматривать как статистическую жертву без «излишних» особенностей. Здесь я вижу порочность не в самом подходе к любому человеку именно как к человеку вообще (без особого подчёркивания его принадлежности к чему бы то ни было), но как раз в избирательности этого подчёркивания в отдельных, «нужных» случаях.

С другой стороны, вся эта европейская, прежде всего (а мы, как известно, тоже часть Европы и немалая) «осторожность» (развившаяся в Старом Свете не без активной поддержки из вечно прогрессивных и всегда справедливых США) вполне объяснима. Мир сейчас так сложен (о методах и способах его деления см. выше), так неустойчив (достиг ли всемирный кризис своего дна или пика, как спорят все аналитики), так взрывоопасен (здесь, к сожалению, даже пояснения излишни), что действительно есть чего бояться. Недаром сейчас столь непопулярно стало слово «проблема», куда как моднее и продвинутее употреблять слово «вызов». Время (или что-то ещё) бросает нам вызов. Проблему надо решать, а некоторые из них даже звучат неприлично (например, нелегальная эмиграция или этническая преступность), что уж тут говорить об их решении – это не соответствует мягким демократическим ценностям, взращённым веками. Вызов достаточно принять. У нас, впрочем, как всегда, имеются свои национальные особенности и в этом отношении, которые не в малой степени базируются на традиции несколькосотлетнего рабства своего т. н. титульного, коренного, подавляющего (как кому нравится называть) народа.

Дикарь называется дикарём не потому, что он причудливо одет (в юбочку из листьев, например) и носит кольцо в носу, а потому что он соответствующим образом себя ведёт и имеет определённое мировоззрение. Последнее крепко сидит в закоулках бес - и сознательного данного экземпляра и спешит проявиться при каждом удобном и не очень случае: будь то совершенно невольный, плотоядный оскал на самку из другого племени или привычное размахивание руками в общественном месте.

Может ли современный «западный» или т.н. «европейский» человек быть варваром? Несомненно (мы это видели раньше и продолжаем видеть сейчас), вот только наличие таких существ среди «своих» не является поводом к тому, чтобы более благосклонно или с большим пониманием относиться к варварам со стороны. Почему? Потому что такая позиция вызовет (и успешно вызывает) нарастание экстремизма среди своих (включая вполне «нормальных» и «обыкновенных», а вовсе не только «ультра-крайних») и позволит (уже позволяет) варварам вновь прибывшим чувствовать себя не только безнаказанными, но и поощряемыми к дальнейшему проявлению своих не лучших черт, говоря мягко и почти политкорректно.

О, какая псевдостеснительность, когда европейские (и вообще западные) комплексы и причуды (с неизменным упоминанием падения нравственности, потери идеалов и недостаточной «дисциплинированности» в духовном отношении) это повод для бесконечной рефлексии и раскаяния (с оттенком Достоевского в немецком переводе)), а чужие особенности (большое количество любимых жён одновременно, круговая племенная порука, каковая для нас – недостижимый идеал братства и, наконец, твёрдая – не в пример нашей, уверенность в своей правоте, потому что их учение единственно верное, ибо оно всесильно и нет никакого другого столь же верного учения, потому что иначе как? И вообще – зачем?) рассматриваются как повод для уважения и даже восхищения.

Это тот вариант, когда в целях спасения провозглашаемого многообразия мы таким путём неизбежно придём как раз к единообразию, и выбор этот будет считаться вполне свободным и демократичным (и, не лишне напомнить в который раз, что нацизм в Германии в своё время пришёл к власти вполне легитимным путём), и кутаться в чёрные одежды девушки такого будущего будут по официальной версии не в ритуальных целях, и даже не в целях повышения нравственности путём уменьшения видимых глазу прелестей женского тела, а будет это объясняться обычной модой, такое, мол, пришло время – время скромности, всеобщего умиротворения и, наконец-то, обретённого успокоения.

Можно и нужно иметь возможность сказать, что нечто я не приму даже в виде «дара», даже если мне при этом не угрожает обязательное отрезание головы или камнезабивание, даже если очень многие этот «дар» уже попробовали и ничего – вполне общечеловечно. Всегда говори «да», «нет», «спасибо», «пожалуйста», «я подумаю» и множество других прекрасных и полезных слов, даже если сейчас так не принято, если некоторые слова, деепричастия и частицы сейчас уже не в ходу, под запретом гласным или негласным, если говорить сейчас принято, «как слышится», а писать удобнее всего «как говорится». В конце концов, все кто читал Бредбери наверное помнят, что следует делать с линованной бумагой.

Всякий же вызов (употреблю это модное слово) требует адекватного к себе отношения. Адекватность же, как мне видится, находится в довольно большом промежутке между толстовским подставлением щёк под оплеухи и ревностным ветхозаветным подсчётом выбитых зубов и подбитых глаз. На практике, однако, видим совсем иное: на далёком Ближнем Востоке за подозрение в хранении оружия массового поражения целую страну (Ирак) подвергают оккупации и провоцируют рост всё того же экстремизма и терроризма, в Европе наоборот: Старая Добрая Англия создала для экстремистов и террористов исламисткого (как принято говорить) толка своеобразный оазис, где у них столько прав, сколько им и не снилось в своих родных пенатах.

Собственно, и по всей Европе растёт процесс расселения и заселения народов, от Европы этой культурно и ментально весьма, увы, далёких. Можно, конечно, говорить о взаимном обогащении культур, но оно далеко не всегда взаимно, и не всегда это – обогащение. Считать же убытки моральные и материальные от этого одностороннего процесса переселения народов сейчас считается крайне неприличным. Бедный индивидуум в итоге, вынужден покорно страдать зажатый со своей собственной ментальностью между менталитетом своего народа, другого и призывами сверху воспитывать в себе толерантность, не взирая ни на что.

Пока что же мировой словарь разумных слов обогатился, по крайней мере, ещё двумя понятиями: «положительная дискриминация» (это когда ущемляют права представителя коренного для Европы или т. н. белого для США населения, это вроде как прогрессивно и вообще не придерёшься по поводу расизма и т.п.) и «этнические антифашисты» (этот термин вообще разумной трактовке не подлежит, но имеет большое практическое применение, в частности для возможной теперь целой серии финансово успешных блокбастеров Квентина Тарантино развивающих данную тему с присущим ему мастерством и количеством насилия на экране).

Эта заметка получилась довольно большой, но мне меньше всего хотелось бы, чтобы она производила впечатление мрачного описания неизбежной катастрофы. Речь в ней не о нагнетании страстей, но и не о умиротворённости тоже, что можно заметить… На днях я в одном разговоре упомянул про вращение Солнца и тут же пояснил, что такая версия не встретила бы понимания со стороны средневековой Инквизиции. То есть я допустил досадную ошибку: как раз отрицание вращения Солнца и прочих планет вокруг Земли в своё, средневековое время считалось ересью и строго наказывалось. Тем более моя ошибка была обидна, что совсем недавно я закончил чтение знаменитого и весьма любопытного труда двух известных инквизиторов Якова Шпренгенра и Генриха Инститориса «Молот ведьм». Впечатление сильнейшее – хватило бы на ещё одну книгу. Несмотря на сложность той эпохи и обстоятельств, первое, что приходит на ум - это очевидность того, что огромному количеству людей в то трудное время были нужны, прежде всего, психологи и психотерапевты, а в некоторых случаях (например, касаемо самих авторов упомянутого обстоятельного труда) и психиатры.

Времена меняются; люди приобретают новые знания и новые заблуждения, зло (не в метафизическом смысле, а во вполне практическом) принимает новые облики. Сейчас уже совершенно невероятно (хотя и стопроцентной уверенности в этом тоже нет) ожидать возрождения Инквизиции в её средневековом, страшном могуществе. Но это не повод забывать, а тем более не знать о том времени. Как нельзя забывать и о более близких временах. Главное при этом, по-моему, не только иметь по возможности чёткое представление о важных событиях прошлого (а История, как известно, как раз тем и знаменита, что подвергается непрестанным изменениям, дополнениям и, увы, искажениям, несмотря даже на существование государственной комиссии по противодействию искажению итогов), но и честно оценивать настоящее. Кстати, о комиссии: обратит ли она внимание на Обаму, который не только ловко бьёт мух на глазах у изумлённой публики, но и столь же ловко рассказывает байки про своих дедушек, которые якобы освобождали Восточную Европу?

Потому что инерция в политических и прочих глобальнозначимых взглядах всего человечества так сильна, что все увлечённо упражняются в уничтожении остатков (реальных или мнимых – как придётся) прежнего Большого Зла, при этом самозабвенно, на голубом глазу отрицая упорное продвижение проявлений зла нового. Потому, хотя бы, что оно и выглядит иначе, чем прежде и методы и приёмы у него другие (от мирного поглощения и обращения, до войн разной степени локальности), а так не хочется переходить от ловли книжных ведьм или от пересмотра итогов (чего угодно: татаро-монгольского ига, отмены рабства в Америке, колонизации или приватизации, попыток захватить Европу со стороны турок или мавров, 1-ой мировой войны и Великой Октябрьской Революции – она же переворот кровавый, приведший в свою очередь к гражданской войне, лагерям, восстановлению, возрождению и т.д. и т.п.) к живым, взрывоопасным проблемам.

Как известно, во все времена кроме наказания за некие активные противоправные действия всегда преследовалось и пассивное неповиновение в виде отрицания чего-то незыблемого и неприкосновенного. Что только ни попадало (и не продолжает попадать) под такой запрет отрицания, наказание же варьирующееся от общественного порицания до забивания камнями, как правило, неизбежно настигает преступника. Нельзя при этом сказать, что все подобные наказуемые отрицания необоснованны или вздорны, вовсе нет.

Но есть действительно истинный грех, настоящий – отрицание очевидного. И те, кто его (очевидное) отрицают, как правило, прекрасно знают, что делают. Наказание же за это отрицание всегда сурово и, что весьма немаловажно - непредсказуемо. Необязательно при этом наказывается тот, кто данное отрицание производит (чаще страдают как раз те, кому даже простое признание этого самого очевидного положения вещей очень бы помогло) и не обязательно наказывается он в некоем материальном виде (рублём, грубо говоря, или понижением по службе, хотя и такое бывает). Здесь затрагиваются гораздо более тонкие, но и гораздо более могущественные материи, как сказали бы уже упомянутые Шпренгер и Инститорис: наказание это всегда происходит не без попустительства свыше…

И в условное заключение можно смело сказать фразу известную ещё со времён бдительной инквизиции, но, однако, также претерпевшую изменения за прошедший с тех пор немалый срок: «и всё-таки всё вертится!»

Но есть у поступков две движущие силы, развившиеся у них в процессе эволюции: корысть и вдохновение. Любая серьезная инициатива с конкретными целями не обходится без корысти, как мир во всем мире не смог обойтись без Сандры Баллок.

Хорошая инициатива подразумевает способность увидеть основные и дополнительные выгоды. Некоторые из них открыто транслируются (коллегам, родственникам, клиентам), иные тщательно маскируются. Способность невероятно ценная – достаточно увидеть внутренним взором эти самые выгоды (их еще называют возможностями), как невесть откуда возникает энергия для воплощения инициативы – причем ее хватает не только на заявку о проекте, но и на весь процесс управления проектом, включая преодоление непреодолимых препятствий.

Благодаря корысти создаются общественные организации (к примеру, в защиту природы определенного населенного пункта с его водными ресурсами и архитектурными памятниками), улучшаются дороги (с этим, я думаю, всем все понятно), восстанавливаются церкви, устраиваются тематические кружки для детей и юношества.

Как у любого заряженного идеей поля, у корыстных инициатив есть плюсы и минусы. Плюс – в целеустремленности, в пробивной силе, и в итоге – в достижении результата. Минус – пробивная сила и целеустремленность требуют ограниченности, определенной узости мышления. Широта мышления заставляет мысли течь в разных направлениях, в том числе в противоположных, и пока это длится, ваша сельхозтехника простаивает без дела.

Ну, и вторая движущая сила – это вдохновение. Вдохновение отличается от корысти своей бессмысленностью. Источник его неясен, вектор приложения тоже. Правда, результат бывает ничуть не хуже, чем в случаях, управляемых корыстными намерениями; но что толку – ведь этот результат никем и никак не планировался))

Люди скучают по вдохновению, каким бы непрактичным оно ни было. Почти у каждого человека есть опыт того, что значит «быть в ударе», и как при этом ему хорошо и все хорошо получается. Некоторые люди пытаются найти практический способ вводить себя в состояние вдохновения. К примеру, актеры, чтобы «быть в ударе», применят специальные техники. Но стоит ли следовать их примеру? Ведь тогда вы будете просто плохим актером, а ведь это не совсем то, что вам нужно, не так ли?

Суть следующая: стоит заговорить (устно или письменно), как высказанное либо выраженное на бумаге повлечет за собой уточнения и даже совершенно неожиданные для самого автора интерпретации.

В комментариях Фуко можно найти указание на то, каким образом описание вызывает изменение структуры образа себя. Как только сформировано одно утверждение о себе, возникают его оппозиции: «Некоторые из них обеспечивают дополнительное развитие поля высказываний и открывают последовательность различных объяснений, опытов, проверок и выводов, они дают возможность определить новые объекты, они порождают новые модальности высказываний, они определяют новые концепты или изменяют поле применения уже существующих».

Мишель Фуко рассматривает повествование как пространство, в котором автор не пребывает постоянно, и которое является пространством его постоянного изменения, разрушения и создания его идентичности. Авторский текст «постоянно как бы отстраняется от самого себя, устанавливает собственные меры, неуверенно ковыляет к своим пределам, заговаривается, утверждая то, что вовсе не хотел сказать и чтобы найти верную дорогу, сам создает себе препятствия. В мгновенье ока он разоблачает всякую путаницу; отвергает самотождественность, не объявляя при этом «Я-де то-то и то-то»».

Интерпретация как понимание

С точки зрения Рикера, метод истолкования для него чрезвычайно важен в контексте проблемы понимания личной истории и ее истинности.

Интерпретация помогает увидеть не один, а несколько взаимосвязанных смыслов. Это «работа мышления, которая состоит в расшифровке смысла, скрывающегося за очевидным смыслом, в выявлении уровней значения, заключенных в буквальном значении… один смысл – прямой, первичный, буквальный – означает одновременно и другой смысл – косвенный, вторичный, иносказательный, который может быть понят лишь через первый».

Интерпретация позволяет преодолеть расстояние, дистанцию между собой в прошлом с собой в настоящем, и таким образом расширить свое самопонимание через понимание другого.

А потому, когда вы, к примеру, перечитываете и интерпретируете текст, который вы сами о себе написали, вы интерпретируете и самого себя (точно так же, как «пересмотр текстов Фрейда изменяет самый психоанализ, а текстов Маркса – самый марксизм»).

Вымысел и истина – все это воспоминание о себе

Многозначность смысла, по мнению Рикера, это также результат взаимовыгодного сотрудничества истории и вымысла. «История и вымысел конкретизируют, на свой лад, собственную интенциональность, только заимствуя отчасти интенциональность друг друга».

Итак, надо ли, рассказывая о себе и своей истории, говорить «правду и только правду»? Да и возможно ли это?

Вымысел не является «неправдой» - рассказывать так, как если бы это действительно произошло, является составной частью смысла, которым мы наделяем всякий рассказ. « Вымышленный рассказ правомочен выявить, в форме игры воображения, нереализованные возможности исторического прошлого» и придать им действенное наклонение, поскольку рассказ всегда говорит о «ком-то» действия, и именно действие, как модель эффективности, вовлекает рассказ в свою собственную сферу; «в этом смысле рассказывать о чем-либо означает рассказывать так, как если бы это имело место».

Рассказ реализует потребность человека в истине через нацеленность на нечто уже виденное, слышанное, испытанное познанное. Эта потребность заявляет о себе в момент узнавания, соединяющий времена. Рикер привлекает внимание к неоднозначности этого момента, задавая вопрос о том, является ли узнанное прошлое воспринятым прошлым или образом, который мы себе создаем. Он рассуждает об оппозиции пассивного воскрешения в памяти (mneme, чувственный образ) и вызывания из памяти (anamnesis, направляющий свое действие против потока забвения). Вспоминать – значит не только принимать, получать образ прошлого, но и искать его, «делать» что-то.

Усилие по воспоминанию может привести либо к успеху, либо к поражению. Воображение обладает большой силой, потенциалом для изменений. Оно может показать, дать увидеть, заставить увидеть.

Это вы вспоминаете, кто вы есть, или это вас «вспоминают»?

Любопытные соответствия Рикер устанавливает между «правильно и неправильно используемой» памятью и ее влиянию на идентичность. Так, он говорит о задержанной памяти (раненой или больной), и о манипулируемой памяти, и предлагает обратить внимание на злоупотребления, являющиеся «следствием согласованных манипуляций памятью и забвением со стороны властей придержащих»(феномен идеологии) и связанные с ними проблемы идентичности (непрочность идентичности). По его словам, сохранение «я» во времени основывается на сложной игре между «самотождественностью» и самостью. Имеет место соблазн идентификации, состоящий в снижении идентичности.

Узнаваемость самоописания – его ограниченность

Чтобы выразить себя и свою историю доступным для понимания образом, автору приходится пользоваться понятиями, концептами, паттернами, которые достаточно легко распознаются читателем (включая его самого). С другой стороны, именно то, что не является доступным для распознавания, и хочется выразить больше всего.

Ссылаясь на Сола Фридлендера, Рикер рассуждает также о границах репрезентации. С одной стороны такой границей является исчерпанность форм репрезентации, которые в нашей культуре способны придать читабельность и зримость событию, а с другой стороны существует призыв, потребность быть высказанным, представленным, исходящие из самой сердцевины события, то есть из тех истоков дискурса, которые традиционно рассматриваются как «экстралингвистические, запрещенные на территории семиотики». Событие «на пределе», с его моральной «непреемлемостью», с характером «нравственного оскорбления», может оказаться нечитаемым, непрозрачным, что выявляет и изобличает непрозрачность языка.

Детали в самоописании и рассказе

Фрэнклин Анкерсмит счел важным прокомментировать такое свойство исторического описания как детальность. Для него нарратив – это незавершенный и открытый для критики проект, в котором отдельные, разрозненные события прошлого наделяются единым смыслом. Незавершенность нарратива сказывается в том, что он содержит множество деталей, главным образом деталей описания. На первый взгляд они могут показаться излишними, но на деле выполняют для автора важную практическую и познавательную функцию, о содержании которой можно судить по тому, как эти детали нарушают порядок сюжета.

Как ни забавно, но привлечение внимания к деталям в упрек еще недавно властвующей абстракции – лишь очередная смена парадигмы, поиск ресурса.

Если обратиться к вопросу о том, какое развитие получает описание личной жизненной истории во времени, одной из отправных точек для размышления может послужить работа Фрейденберг «Образ и понятие». Хотя Фрейденберг рассуждает о становлении нарратива в античные времена, ход ее мысли отчасти помогает понять этапы развития «рассказа о себе и своей жизни» наших современников. Рассуждая о происхождении наррации и о тенденциях развития повествовательного жанра, Фрейденберг утверждает, что античное мышление не знает законченных понятий; античное мышление – это еще только форма образа. По ее словам, в контексте образного мышления функцию понятия там выполняла метафора. Античный автор «еще не владеет описанием; он не господствует над своим материалом и не отвлекает его отдельных черт, не охватывает и не перерабатывает впечатлений от описываемого предмета. Очевидец, он усердно показывает то, что видит, и обилием предметных деталей восполняет отсутствие отбора существенных черт».

Фрейденберг прямо говорит о том, что описание предшествует повествованию, которое рождается из него значительно позднее. Гомер просто и последовательно передает события, воспроизводя тщательно и добросовестно все, что видит. Древнее описание – это не перерабатывание материала, а наслоение нового на старое. Описание в новой литературе – это уже то психологический фон, то непосредственная ткань рассказа, то прием глубокого передела времени и господства над ним.

По мнению Фрейденберг, «разница между образом и понятием – это разница между конкретным и отвлеченным мышлением. На ее взгляд, античность была эпохой исторического симбиоза образа и понятия. «Конкретное мышление» совсем не исключало «отвлеченного» и выступало во многом лишь в качестве его более слабой версии.

Возможно, поэтому метафора получила столь широкое применение в наше время, когда переход от отвлеченного к конкретному нередко стал составлять для человечества проблему.

Предшествующие тексты:

Автобиография: рассуждения философов

XX век начинается: мода на автобиографии

Описание ЛЖИ – становление автобиографического жанра

Вкратце о пользе ЛЖИ

(Продолжение следует)

Итак, удалось проникнуть в компанию – вас приняли на работу. Не важно, что профессионал вы неважный, зато у вас высокий рост, мужественный вид, открытый взгляд, и вы умеете себя преподнести.

Однако, всегда есть риск, что вы не справитесь с работой. И тогда стоит прибегнуть к следующей тактике:

1. Старайтесь казаться прямодушным и дружелюбным. Если вы привыкли вести телефонные разговоры в подростково-бандитской манере, выходите в коридор или свободную комнату, чтобы вас меньше слышали. Старайтесь не употреблять в присутствии ваших коллег фразы «попал на бабки», «эта коза» и прочие выражения, не вписывающиеся в культуру вашей компании. Не стоит рассказывать истории о том, какой вы лихач и как ловко подставляете других водителей на дороге.

2. Если вам поручили проект, и у вас проблемы – не стесняйтесь обращаться за помощью к товарищам. Постарайтесь вызвать их сочувствие – покритикуйте разработчиков, руководителей, тяжелые условия работы, трудновыполнимые поручения – словом, все то, что привычно вызывает у ваших товарищей возмущение, и стало быть, ваша критика обретет поддержку в их лице.

3. Поищите общие интересы – к примеру, НЛП, музыка кино или горные лыжи. Чем больше у вас общих проблем, интересов, врагов – тем лучше для вас.

4. Обращаться за помощью надо таким образом, чтобы вашим товарищам не казалось, что они делают вашу работу вместо вас (поскольку вы сами не справляетесь), а казалось, что они помогают вам преодолеть те же препятствия, с которыми сталкиваются сами (то есть, помогают самим себе). А значит: чаще аппелируйте к общим трудностям.

5. Чтобы получить достаточный результат, недостаточно просто задавать вопросы коллегам. Побуждайте их проводить вместе с вами как можно больше времени – усаживайте рядом с собой, делайте свою работу вместе.

6. Если же даже это не помогает, и вам грозит увольнение, пожалуйтесь своим коллегам. Те, кто вам сочувствовал, наверняка захотят за вас заступиться (хотя на самом деле будут заступаться за себя). Что касается руководства, постарайтесь вызвать у него чувство вины с помощью вашего дружелюбия и прямодушия. Покажите, что увольнение – для вас полная неожиданность, и вы очень грустите по этому поводу. Замешательство руководства и поддержка товарищей помогут вам уволиться с максимальной выгодой: к примеру, вам оплатят дополнительный месяц или предложат фрилансерское участие в одном из проектов.

Пасха – это, как день рожденья и Новый год – религиозный праздник, то есть тот, от которого ждут изменений в жизни в лучшую сторону. Ожидания начинаются задолго до праздника, и к его началу нередко истощаются. Последний удар наносит суета, мелкие и крупные перебранки, выяснения отношений (от частного к глобальному), и просто несбывшиеся мечты. Оттого возникает поверье, что праздник – это то, что происходит случайно, само собой, а утвержденные календарные даты и серьезные приготовления обречены на неудачу и испорченное настроение.

Почему так получается и что стоит предпринять

Высокая тревожность, перфекционизм. Переживания по каждому поводу в отдельности (какая будет погода, кого звать, что пить и есть, как добираться, во что одеваться, как кого размещать и многое другое), которые в целом означают, что вы опасаетесь за то, как ваши гости оценят ваш праздник. В данном случае праздничное настроение и впечатления участников для вас важнее, чем собственные (под собственными я имею в виду вас и близких людей, которые также вовлечены в процесс). Вероятность поругаться с со-организаторами велика, особенно если они менее усердны и более легкомысленны.

Для праздника непозволительно, чтобы его устроитель играл на чужом поле, приспосабливаясь под чужие ожидания и настроения – этим он лишает себя силы и вдохновения, необходимого для появления праздничного духа. Прекратите переживать, и не пытайтесь сделать больше, чем действительно необходимо. Тогда даже если вас попытаются подвести гости (например, своим отсутствием или недолжным поведением), вы сохраните душевное равновесие и ваш праздник не пропадет.

Сильные ожидания. Заметьте, я не пишу «завышенные». У праздника есть тайна и собственная жизнь, а стало быть, есть и непредсказуемость. В свою очередь – у вас есть полное право ждать многого. Но совсем иное дело – хотеть слишком сильно, позволяя вашим ожиданиям вас поглотить. Это ситуация, когда собственное настроение и впечатления для вас важнее, чем настроение и впечатления участников. Сильные ожидания мешают вам действовать свободно, а хорошим событиям – случаться.

Неудачный состав, рассогласованность участников. Наибольшая напасть – участники праздника, которых гложет какая-то неразрешенная проблема или неопределенность. Они выпадают из общения и взаимодействия, ведут себя неадекватно, что порой приводит к неприятному вам самоуправству и различным формам вакханалий. Не зовите их на ваш праздник.

Рассогласованность – когда общение и взаимодействие никак не складываются, компания вянет и распадается у вас на глазах – также может быть следствием неудачного состава. Неудачное соотношение мужчин и женщин, взрослых и детей, горожан и сельчан, охотников и земледельцев, голодных и сытых, людей самостоятельных и людей, тотчас объединяющихся в «могучую кучку» - это то, чего порой удается избежать на этапе приготовления праздника.

Несформированная готовность к участию. Это когда вы забыли упомянуть про фрак или смокинг к ужину, или когда гости не имеют не малейшего представления о том, ждут ли их бридж, фанты, мафия и крокодильчики, продолжительное застолье, караоке, сбор хвороста в морозном лесу, народные танцы, купание в пруду , либо что-то еще. Если составляющие вашего праздника – это сюрприз для гостей, намекните хотя бы немного о том, что им предстоит пережить. Если гости готовы быть соустроителями праздника, обсудите, в чем и в какой момент ожидается их участие, и ненавязчиво проследите, чтобы они не забыли и не перепутали.

Неудачная последовательность событий. У многих праздников уже есть классическая последовательность событий, ее не нужно придумывать или продумывать. Важно сразу же задать последовательность и ритм. Этому, конечно же, пытаются воспрепятствовать те, кто появляется слишком рано или слишком поздно – будьте готовы включить их в ваш процесс прежде, чем они включат вас в свой. У людей есть уже определенные наработки по этой части: приходящих рано вовлекают в процесс готовки и украшательства, приходящих поздно отвлекают едой и специальными обрядами для опоздавших.

Ненастойчивость устроителя. Увы, если уж вы взялись за праздник, вам придется его поддерживать и быть небольшим деспотом, побуждать людей к тем или иным действиям, сеять вдохновение и уверенность. Стоит вам хоть немного уступить деструктивному хаосу (он же демократия, он же пожелания участников), и вы уже ни за что не запихнете тесто обратно в квашню и получите праздник непослушания в детском саду. Не путайте заботу о празднике и о его участниках со своим желанием оставаться добрым воспитателем в глазах маленьких хулиганов.

Неумение или боязнь создавать традиции и обряды, завораживать. А вот об этом я напишу в следующий раз, когда буду писать о праздниках. Кстати, пока нашлось время, чтобы дописать эту заметку, погода поменялась на солнечную.

Раньше Солнцу радовались, поклонялись и вообще обожествляли, сейчас же измеряют его т.н. активность (она существенно снизилась за последние десятилетия; процентов на 25% по сообщениям учёных), сетуют на глобальное изменение климата (сомневаясь в доле собственно человеческой вины в данной проблеме) и подсчитывают текущие убытки от упомянутого кризиса.

Далее мысль моя пошла, так сказать, по ходу солнца, но упёрлась в современные накопленные уже за последнее время предрассудки и новейшие достижения на базе других, видимо, более прогрессивных мыслей…

Мысль №2 (приходящая время от времени в самое разное время): времени почти всегда не хватает. В рамках выходных дней не хватает как минимум ещё одного дня для неотложных дел и естественно отдыха. В масштабе всей недели уже ощущается нехватка 2-3 дней (а то и больше).

Выходит, что за всю жизнь набегает где-то примерно от половины до целой жизни т. н. нехватающего времени. Кстати, обдумать подробно всё это создавшееся положение, степень его объективности и пути решения, времени тоже не хватает.

Мысль №3 (в очередной раз поразившая меня при проезде по пригородным, загородным и вообще российским дорогам): а дороги то у нас ужасного качества, то есть и качеством то это даже как-то стыдно назвать. Возможно, наверное, очень может быть, что это следствие всё тех же традиционных наших проблем в виде дураков (причём дело, надо полагать не в их качестве – в других землях водятся дураки и посерьёзнее наших, и даже не в их количестве, а в уровне их положения в обществе).

Не исключено, что эти высокопоставленные дураки перемещаются (если вообще они это делают) по просторам нашей необъятной страны неким альтернативным образом, вероятно даже с помощью телепортации, но тем не менее следует констатировать, что и дороги и дураки по-прежнему составляют двуединую, серьёзную проблему в нашем отечестве и соответственно предмет для дальнейших размышлений.

Мысль №4 (напрямую связанная с предыдущей и логически продолжающая её): недавно при доставке на дачу груза посредством одной коммерческой транспортной компании возникла конфликтная ситуация, когда оная компания отказалась до конца выполнять свои обязательства по доставке уже оплаченного груза ввиду вышеописанного качества дорог.

В процессе непростого решения данной проблемы и ведения переговоров с вполне самостоятельными коммерческими руководителями данной транспортной фирмы я в очередной раз убедился в мысли, что т.н. свободное предпринимательство (на которое в прежнее, суровое, социалистическое время идеалистическими умами возлагались столь большие и радужные надежды) также, по крайней мере, в условиях нашей страны не гарантирует качественного функционирования хозяйственного механизма, особенно в отношении конечного потребителя товаров и (или) услуг.

В связи с этим надеяться и полагаться во всём стоит только на себя и самых близких людей, тем более, что мировую прогрессивную общественность (каковое явление сколь виртуально столь и реально) из судеб всех наших сограждан живо беспокоит только непростая судьба г. Ходорковского. Соответственно и бороться за свои права нам предстоит исключительно самим…

Мысль №5: нельзя всё время думать о плохом и, в частности о различных проблемах – думать надо (и чем чаще, тем лучше) о приятных, хороших и просто замечательных вещах (а их тоже очень немало). Это очень полезно.

Мысль №6 (приходящая обычно после долгой работы на компьютере или в результате прочтения соответствующего абзаца из книги К.Г. Юнга «Воспоминания, сны, размышления», где, собственно данная мысль и описана): нужно уметь быть простым, что на самом деле, в современном мире совсем и не просто. Для этого особенно эффективно делать время от времени достаточно простые действия, как то: колоть дрова, поддерживать огонь, готовить пищу, строить своими руками, собирать хворост, мастерить что-то, совершать некие «целевые» прогулки и т.д.

Мысль №7 (приходящая неизменно): нужно быть сложным. В этом, собственно, сама сущность человека. В частности, пора подготавливаться к приходу солнца: снаряжать удочки, доставать акварель, масло, мелки, кисточки и карандаши для рисования, обдумывать маршруты летних поездок и походов, закупать барометры, секстанты и принадлежности для плавания, потому что очень хорошо греться на солнце где-нибудь рядом с водой, особенно при приятном чистом ветре, овевающем нашу, несомненно, прекрасную землю. По крайней мере, так бы хотелось.

Пристального внимания исследователей автобиографий удостоились главным образом, такие категории как «историчность», «образ» «повествование» и «истинность», которые, будучи увязываемыми друг с другом, образуют «призму», сквозь которую исследователи сочли наиболее удобным рассматривать данный жанр.

Если автобиография - это история, то зачем?

Согласно философским размышлениям Ясперса, история является конституирующим элементом самоиндивидуализации личности. По его мнению, «незавершенность человека и его историчность – одно и то же… В истории мы видим себя носителями свободы, серьезного решения и серьезного решения и независимости от всего мира» [53].

Рикер полагал повествование конституирующим элементом исторического знания и концептуализации обретенного опыта и определял автобиографическое письмо как процесс самоиндивидуализации» личности, осознания ею своей «своеобычности». То есть, когда рука человека хватается за перо и с его помощью начинает отображать на чистом листе бумаги личную историю (историю жизни), его мозг начинает трудиться над тем, как наиболее точно понять и назвать человека и происходящие с ним события – и желательно таким образом, чтобы этот человек отличался от других. (Правда, в наше время все больше людей используют компьютер, что привносит свои особенности в процесс, но об этом поговорим как-нибудь позже).

Я для Другого

Философы обращают наше внимание и на то обстоятельство, что трудясь над своей автобиографией, человек, зачастую не отдавая себе отчета, излагает материал некоему читателю, выступающему в роли наблюдателя, ценителя, критика, собеседника. Жизнеописание диалогично, а потому подразумевает определенные ожидания в отношении содержания истории, предлагаемой вниманию Другого. Понравится ли ему моя история? Как он отреагирует? Сочтет ли ее достойной внимания? Сочтет ли ее правдивой? Благодаря такого рода ожиданиям (кстати, они есть и у читателя), автор при изложении своей истории начинает строить субъективность более высокого уровня.

Рассказ о себе – изменение своей жизни

В частности, для Рикера описание личной жизненной истории – это претворяющее действие, осуществляемое посредством адресованного Другому сомнения. Рассказ – это ожидание совпадения смысла истории и смысла сознания ее автора; это поток событий, сквозь который проходит рассказчик, обретая смысл посредством действия слова. Слово, «в отличие от чистого созерцания, не находится вне человеческой ситуации; оно действует в мире, оно что-то производит в мире, или, скорее, говорящий человек создает что-то и вместе с тем создает себя, но делает это иным способом, нежели с помощью труда. Тот, кто говорит, говорит о себе самом, решает о себе; он также выносит суждение о себе, которое проясняет его и не позволяет говорить о нем, полагаясь на первое впечатление… Но за этим воздействием на другого и на собственное «я» - за словом, которое оказывает влияние, за словом, которое я, принимая решение, адресую себе, - надо суметь увидеть еще более скрытую деятельность слова: воздействие самого знака на смысл, работу смысла, приведенного в движение словом… Человек, говоря, полагает смысл».

И, что не менее важно, определяемый таким образом смысл сам собой побуждает человека действовать – зачастую иначе, чем он действовал прежде.

Ирония против серьезности

Особенно мне нравится выстраиваемая Рикером линия «сомнение – ирония – изменение», которую он противопоставляет рационализируемому самосохранению и отказу от получения обратной связи: «уверенность – серьезность – консервация». Рикер убежден, что «слово, которое хочет говорить, которое стремится понимать и надеется быть понятым, уже тем самым есть слово сомневающееся, слово выбирающее, слово поэтическое. … Ведя внутренний диалог и оспаривая себя самого, человек формирует себя как человека иронии. «Слово – это критика, и оно делает критичной любую позицию. Так, по мнению Рикера, начинается разрушение «наивности» (которое, на мой взгляд, является аналогом «невинности», к которой столь скептично относятся экзистенциалисты и некоторые другие люди).

Предшествующие тексты:

XX век начинается: мода на автобиографии

Описание ЛЖИ – становление автобиографического жанра

Вкратце о пользе ЛЖИ

(Продолжение следует)

Как и многие прежние праздники, равноденствие присутствует в нынешних календарях, к примеру, в качестве помеси Масленицы, Благовещения и Пасхи, в дне Святого Патрика и прочих торжествах, празднуемых на весенний манер. Новруз (празднуется в основном там, где оставили свой след огнепоклонники) по дате в точности совпадает с весенним равноденствием, но приверженцы ислама, которые считают себя “правильнее” других, относят Новруз к языческим праздникам, точно так же как “суперправильное” православие пытается отгородиться от своих языческих корней, которые все равно прорастают в вышеупомянутых христианских мероприятиях.

В этом году весеннее равноденствие назначено на 20 марта, 14 часов 44 минуты. Как поясняет сайт Астрогалактика, “в день весеннего равноденствия Солнце на всей Земле восходит точно на востоке, а заходит точно на западе; продолжительность дня и ночи одинаковы. В северном полушарии Земли в день весеннего равноденствия наступает астрономическая весна, а в южном наступает астрономическая осень. После дня весеннего равноденствия Солнце в полдень будет подниматься все выше над горизонтом, вплоть до дня летнего солнцестояния.”

Главное занятие, которому стоит предаться в этот день (а также в другие праздники, связанные с солнцеворотом) – прыжки через костер. Празднование Новруза предполагает вдобавок специальные 7 блюд. И, разумеется, крашеные яйца и проросшие зерна – атрибутика, которая также выдает общие корни расползшихся в разных идеологических направлениях трактований.

Итак, чтобы не увязнуть в мелочах, вернемся к прыжкам через костер, а еще лучше – через семь костров. Если под рукой у вас нет костра, используйте свечи. Можно прыгать в одиночку, но лучше увлечь кого-нибудь еще в свою компанию. Одевайте пестрые одежды, украшайте что-нибудь зеленью и цветами, звоните в колокольчики. Для чего? Потому что пришла весна. Потому что тяготы зимы (что бы не подразумевалось под «зимой») остаются позади (если вы их там оставите, конечно). Потому что жизнь радостна, а вы настоящий/ настоящая))

У «праздника» в нашем современном мире несколько ипостасей, среди которых наиболее потребляемы следующие:

*Праздники-выходные (примеры: Новый год, 8 марта, Пасха, свадьба, день рожденья, день зарплаты)

Выходные дни, отягощенные приобретением и получением подарков, едой и выпивкой, дополнительными мероприятиями власти (включая телевидение и туризм), родственниками и друзьями, с которыми надо хоть когда-то пообщаться.

*Религиозные праздники (примеры: Пасха, день рожденья, день Святого Николая, день зарплаты, годовщина помолвки, свидание с культурной программой)

Дни, от которых ждут судьбоносных изменений – тайком от окружающих и ничего кроме празднования не предпринимая.

*Консьюмеристские праздники (примеры: поездка в IKEA, MEGA, Auchan, на строительный\ садоводческий рынок, в Моску на ВДНХ, на лондонскую распродажу)

Цель праздника – насыщение души.

*Корпоративные праздники (примеры: Новый год, 8 марта, Пасха, поездка в Турцию, обмен опытом или тренинг в западном государстве)

Цели праздников с каждым годом становятся все загадочней и неопределенней.

*Этническо-культурологические праздники (примеры: день города, праздник села, праздник наших отцов и дедов, праздник чьих-нибудь еще отцов и дедов, праздник зеленой елки, день пограничника)

Наиболее серьезные и теоретически обоснованные праздники с устоями и традициями, позволяющими отличать одно от другого.

Одним словом, вы понимаете, что нынешние праздники – уже не то, что было раньше. Если у вас в жизни был опыт хороших, настоящих праздников, вы время от времени будете пытаться его воспроизвести – по большей части безуспешно (тем, кому не повезло с праздниками, приходится считать, что праздники – это и есть то, о чем я написала выше).

Немного проще, конечно, обстоит дело с праздниками в детстве – в это время родителям каким-то образом приходит в голову счастливая мысль о том, как делать так, чтобы детям казалось, будто жизнь полна таинственности, радости и красоты. Некоторые, и я в их числе, так и не расстались с этим заблуждением, внушенным им с раннего возраста. В детстве взрослые умели меня удивить своим умением и желанием готовиться к празднику и праздновать его с другими людьми – лично и совместно структурировать пространство и время особым образом. Удивление состояло не в том, что я от них этого не ожидала, а в новизне и одновременной узнаваемости происходящего.

Праздник – это воспоминание, anamnesis, в лучшем смысле этого слова – о прошлом и о будущем, о себе настоящем и о чем-то главном (оттого у Кока-колы получались такая правильная в маркетинговом смысле новогодняя реклама и игра). Непросто продраться к нему через вышеописанные его суррогаты, пусть и преисполненные лучших намерений, и не удивительно, что праздниками праздники по большей части оказываются случайно, когда вы того не ждете. Тем не менее, момент устроения остается важным.

Я попытаюсь время от времени излагать небольшие рекомендации, связанные с устроением некоторых праздников. Разумеется, если подходить к теме праздника фундаментально, то следовало бы начать с изложения основ и корней, но я отнюдь не сторонница фундаментализма, и напишу то, что захочу написать.

Инструкция:

Каждая команда должна составить «вербальный» портрет каждого участника либо одного из участников противоположной команды, по которому этого человека можно было бы распознать.

Для этого необходимо в совместном обсуждении припомнить, какие реплики, фразы (включая лозунги), слова (включая проклятья), междометия свойственно произносить именно ему в общении с собой и своими коллегами. Тренер предупреждает участников, что текст не должен включать слова, напрямую связанные с родом деятельности и внешним видом опознаваемого человека. На каждого участника противоположной команды должно приходить 2-4 текста (предложений, фраз, слов), которые могут его «выдавать».

На обсуждение командам дается 10-20 минут. Каждая команда должна записать результаты своей работы на отдельных листах (указав имена). По окончании обсуждения тренер сперва просматривает записи сам, чтобы исключить вышеупомянутые ошибки (неправильно выполненные задания либо засчитываются как минус, либо просто не используются далее). Затем команды переносят свои записи на размещенные на стенах листы бумаги – разумеется, не указывая имен, к которым они относятся (на каждого опознаваемого – по отдельному листу).

Противоположная команда должна в течение 5-10 минут произвести опознание: определить, к кому из их участников какие записи имеют прямое отношение. За верное опознание вы начисляете баллы; но лишь когда обе команды назвали имена, вы поясняете, что баллы начислялись команде, которая готовила записи.

После завершения игры можно предложить участникам тренинга дать обратную связь. Например, поделиться впечатлениями о том, каково им было подбирать фразы либо их выслушивать; о том, насколько справедливыми они им показались, как они характеризуют их внутренние установки и пр. При желании углубляться в личностные особенности, можно также предложить группе обобщать фразы, подбирая образ, который их объединяет (например, «ворчун», «училка», «Джордж Буш», «маленькая девочка», «тигр» и т.д.).